Во всех фильмах, посвящённых Геноциду, мы сталкиваемся с определённым визуальном каноном: разрушенные деревни, истощённые дети, выбившиеся из сил матери. За каждой такой картиной стоит не только попытка высказывания, но и политика памяти, запреты, цензура, которые во многом диктуют этот эстетический код.
Что остаётся за объективом, когда речь идёт о Геноциде? Как менялся взгляд кинематографистов — от немого кино до наших дней? Этот текст — лишь первый кадр к разговору, который продолжается уже больше века.
Лектор: Самвел Шахбазян — востоковед и специалист по глобальным международным отношениям, основатель образовательной платформы Shahbazian Academy.
source
4 Comments
Не было ничего такого. Вранье. И провокация. Ну сами себе говорите и верите- на здоровье. Удачи в вашем вранье
Барев дзез: Когда происходит трагедия,то несмотря на прошлое ,сегодня человеческая память убийц пребывает в страхе перед жертвами. Я с рождения ношу в памяти скорбь по моим единокровным жителям Армении,где кочевники стали уничтожать автохтонное население,чтобы пользоваться богатством армянской нации. Шноракалутюн за ваш труд.
Спасибо было интересно Вас слушать! Я до конца не смогла прочитать книгу сорок дней Мусадага.Я несмогла этот ужас представить , но фильм посмотрела.
Սամվելին լսելը միշտ հետաքրքիր է 👏🏻👏🏻👏🏻 Շնորհակալ եմ շատ 💛